Наш Серпухов

Наш Серпухов

Сайт города Серпухов: новости и события.

Home Моя информационная газета Разговор по существу Евгений Головко: «Мне есть, что вспомнить, чем гордиться и о чём сожалеть»

Евгений Головко: «Мне есть, что вспомнить, чем гордиться и о чём сожалеть»

E-mail Печать PDF

Евгений ГоловкоВо времена, когда нашими умами практически безраздельно владела одна руководящая и направляющая – КПСС, люди из так называемой партноменклатуры многим представлялись недосягаемыми и неприступными. У них была особая поступь, осанка. Казалось, в обыденной жизни они говорят теми же штампами, что в своих скучных, однообразных партийных речах. Я знала многих таких деятелей. Даже ломавшие всех и вся постперестроечные 90-е не вытравили из них тех штампов. Но была у них одна особенность: как-то очень   быстро эти яростные противники частной собственности отказывались от своих прежних идеалов и превращались в бизнесменов, банкиров, владельцев заводов и бань…

Головко был совсем другим. От своих коллег по той самой партхозноменклатуре он даже в застойные 70-80-е отличался  открытостью, доступностью и каким-то не свойственным тому периоду демократизмом. Помню, как один из горкомовских лидеров, возмущённый острой газетной публикацией, пытался понять, чего же не хватает осмелевшему автору – квартиры, дачи, машины… Не представляю в подобном образе Евгения Александровича. Сам он за почти двадцать лет руководства Серпуховским районом не получил здесь ни одной сотки земли. И денег на крутой бизнес тоже не скопил.

Как удалось ему при всех высоких должностях и регалиях сохранить в себе Человека, о добрых делах которого до сих пор помнят? С этого и начался наш разговор с Евгением Александровичем Головко – бывшим секретарём Серпуховского горкома КПСС, председателем райисполкома, Главой района.

- Честно говоря, и не знаю, что уж такого во мне необычного. Старался жить по совести, не причиняя зла людям и своей земле? Ну так что в этом выдающегося? С этой точки зрения вряд ли я могу быть интересен. А вот судьба моя – мальчишки из кубанской станицы, в жизни многого добившегося благодаря упорству и той нашей великой стране, которая давала любому человеку возможность учиться, получать профессию и проявлять себя в ней, - это, наверное, весьма любопытно и, может быть, даже поучительно для нынешней молодёжи. Сегодня ведь модно охаивать наше славное прошлое. Да, всякое бывало, но мы были уверены в завтрашнем дне и при желании без посторонней помощи могли многого добиться.

До одиннадцати лет я рос без отца, под присмотром деда – старого казака, он ещё в первую мировую шашкой махал. Мама моя - станичная девчонка, закончила  медицинский институт, считала, что и я должен получить высшее образование. Любой вуз был тогда доступен каждому, а у меня после окончания школы в Анапе была золотая медаль. Конечно же, я поехал в Москву. Поступил в энергетический институт, там женился на своей однокурснице, и на четвёртом курсе у нас родилась дочка. Нам сразу же выделили комнату в общежитии, так что ни мне, ни жене не пришлось прерывать учёбу. О чём это говорит? О высочайшей степени социальной защищённости, которая была в то время. Потом пришла пора распределения. Спрос на инженеров - промтеплоэнергетиков был огромный. Предлагали ехать в  Новокузнецк, Запорожье. Но тут прибыли представители из Серпухова, с «Металлиста», и мы решили отправиться туда. Так в 1971 году мы оказались в Серпухове. Сразу же получили комнату в коммуналке, а спустя три года въехали в отдельную двухкомнатную квартиру. Могут ли нынешние молодые специалисты о таком хотя бы мечтать?..

- А как складывалась работа на «Металлисте»?

-  Я на заводе начал работать в отделе главного энергетика, потом перешёл в энергоремонтный цех, руководил сначала всеми котельными, потом всем теплотехническим хозяйством: пуски, ремонты, реконструкции – работы через край…

- Ну а общественно-партийная стезя когда вас закружила?

- С вступлением в партию у меня отдельная история была. Произошло это перед выпускными экзаменами в школе…

- Как? Детей в партию принимали?

- Каких детей… Тогда же была одиннадцатилетка, мне уже восемнадцать исполнилось,  приятель подбил  – я согласился. Правда, меня кандидатом приняли, а его – нет. То есть это был порыв, ни о каком осознанном стремлении, а тем более – расчёте на  карьерный рост не было и речи. Поступив в институт, я, честно говоря, забыл о своём спонтанном кандидатстве, лишь спустя полгода секретарь парторганизации напомнил мне об этом. Так, в конце концов, я стал полноценным членом КПСС. Занимался ли я партийной работой в институте? Серьёзно – нет, ну если только в качестве общественной нагрузки. А вот на заводе уже занялся основательно: пришлось стать пропагандистом, вести политзанятия с молодыми рабочими. Помню, в 1977 году шло широкое обсуждение проекта брежневской Конституции, мне было поручено выступить на собрании в ДК «Россия» с какими-нибудь предложениями. В горкоме тогда отметили, что то, о чём говорил я, не было пустой формальностью. Видимо, это запомнилось. Пригласили на беседу, предложили поработать в промышленном отделе горкома. А мне хотелось перемены мест и занятий, и я согласился.

- Евгений Александрович, вы человек эмоциональный, увлекающийся, говорите, что не любите в работе однообразия. Но и в горкоме партии  было особо «не разгуляться», шаг влево-шаг вправо там, по-моему, строго регламентировался. Какое уж многообразие…

- Не правы были те, кто считал, что работа в горкоме – это чистая идеология. Не было сферы, которой вплотную не занимались бы партийные органы: промышленность, сельское хозяйство, социальная политика, культура, образование… Хорошо это или плохо? Возможно, в чём-то перегибали палку, но порядка, контроля  было больше. Я работал инструктором, зав. отделом промышленности и транспорта, занимался организацией шефской помощи  сельскому хозяйству, на какое-то время меня забирали в обком партии. Какое уж тут однообразие. Во всё приходилось вникать, многое анализировать и постоянно учиться. Решали в основном хозяйственные вопросы, за выполнение производственных заданий, внедрение достижений научно-технического прогресса с директоров предприятий знаете, как строго спрашивали?! При этом замечу, работники аппарата горкома, даже обкома очень редко пользовались служебным транспортом: в Москву на работу на электричке ездили.

- А как вас занесло в сельское хозяйство?

- Всё началось с середины 80-х. Андроповский период – кадровые  перестановки, меня назначают вторым секретарём горкома партии, отвечаю за промышленность. А тут весна 1985-го, апрельский пленум ЦК, Горбачёв, курс на перестройку. Новое место работы – райисполком, председатель. Каким же мощным в то время был наш Серпуховский район! Крупные хозяйства снабжали молоком и овощами всю область. Развивалась социальная сфера. Проблем тоже хватало. Разбирался, вникал. Удалось собрать коллектив профессионалов, с которыми было интересно работать. кстати, многие по сей день трудятся на благо региона.

- Евгений Александрович, а что произошло в 1987 году на пленуме Серпуховского горкома партии? Там ведь при вашем участии весьма неординарная ситуация возникла, не так ли?

- Это были первые в истории альтернативные выборы партийного лидера. На пленум прибыл первый секретарь обкома  Валентин Карпович Месяц. Кандидатов было двое – Алексей Волков и я.  Началось обсуждение. Все, как один, призывали голосовать за Волкова. И я вдруг понимаю, что людей-то подготовили, провели с ними работу. Лишь двое, причём те, от кого я меньше всего ожидал поддержки, выступили за мою кандидатуру. Объявили голосование. 49 на 49!  Во втором туре меня охватил настоящий спортивный азарт. Послали машину за одним вроде бы заболевшим товарищем – в надежде, что его голос всё решит. И что вы думаете? Снова ничья! Месяц едва сдерживал себя. После перерыва он взял слово, почему-то назвал меня Головиным, сказал, что характером я мягковат, а Волков пожёстче, мол, в наше сложное время… Тут я встал и снял свою кандидатуру.

- Почему сошли с дистанции?

- Понял, что там, наверху, ставка сделана не на меня. Да и, честно говоря, жаль было уходить из района. К тому же объявленная в стране перестройка повлекла за собой  наряду с оправданными, смелыми решениями и явно скороспелые, непродуманные. Сложно было работать в такой обстановке. В общем, что ни делается, то к лучшему. Через три года страна рухнула,  и я не представляю, как бы я в то время справлялся со своими эмоциями, будь я на партийной работе.

- Итак, вы остались в районе…

- Да, вначале было назначение, а на первые настоящие выборы пошёл в  1996 году. Это были трудные времена – мы учились жить в новых условиях (правда, на саму учёбу срок не был отпущен), не хватало средств, законы штамповали у нас на глазах. Но была общность интересов, на нас никто не давил, дышалось свободно. Я очень хорошо помню, как пришёл в район «Роллтон», ставший одним из главных бюджетообразующих предприятий. Там делом занимались вьетнамцы - толковые, умные руководители, кстати, получившие образование у нас в Москве. Мы работали с ними честно, открыто, никаких ультиматумов им не ставили, только помогали. Под вторую очередь завода землю успели согласовать – сейчас бы их, я думаю, ободрали, как липку. Ведь земля стала товаром уже в конце моей карьеры, до этого органы власти её просто выделяли.

От тех, кто приходил в район работать, мы ничего не требовали. Это позже началось: прежде чем инвестировать, сделай что-нибудь для области, для муниципалитета. Ну разве мог бы в нынешних условиях так развернуться, например, наш земляк Анатолий Михайлович Кузнецов? Сегодня он успешно работает и у нас, и далеко за пределами нашего региона, а тогда, в конце 80-х, на заре кооперативного движения, обратившись в администрацию района, с нуля свой бизнес начинал...

А сколько людей обеспечили садовыми участками! Тысячи гектаров успели выделить…

Ближе к 2000-м атмосфера стала меняться. Поправки в нормативные акты сократили муниципалитетам часть бюджета. Для решения любого вопроса отправляйся на поклон в область. Появились группы и группировки с намёками на передел собственности. Рейдерские захваты. Помню, как терзали в 2002-м фабрику «Пролетарий». Ведь держалось предприятие на плаву, и я вместе с его  руководством отчаянно пытался  отстоять Пролетарку.  Некоторым властьпредержащим это не нравилось,  и я оказался чужим среди своих.

- Евгений Александрович, но ведь вас поддерживал Губернатор Громов на выборах в 2003 году…

- Поддерживал, да только, видимо, окружение правит бал. Помните министра финансов Кузнецова, исчезнувшего с бюджетными миллиардами? Про таких говорят: пришёл на кормление.

- А как бы вы поступили, если бы в подобных деяниях был уличён ваш подчинённый?

- Не знаю, скорее всего, говоря условно,   пустил бы себе пулю в лоб.

- Вы тяжело пережили проигрыш на выборах 2003 года?

- Для меня весь тот год был тяжёлым - с чередой бед и несчастий. Убили моего лучшего друга Сергея Щетко, сам я в июле перенёс серьёзную операцию. То ли за жизнь бороться, то ли за должность Главы... Это были уже мои третьи выборы. Грязная была кампания, один из моих главных конкурентов послал гонцов с деньгами в клинику, где меня оперировали, за копией истории болезни – так хотелось убедить избирателей в моей немощи.  А ещё за  весьма кругленькую сумму ежемесячного содержания предлагали снять свою кандидатуру…

- Как сложилась ваша жизнь после тех выборов, Евгений Александрович?

- Если кто-то думает, что меня засыпали заманчивыми предложениями, что сам я обеспечил себе плацдарм для занятий бизнесом, - то это большое заблуждение. Ничего особо не было. Немного преподавал, немного консультировал… Пожалуй, всё.

- Ну а друзья, коллеги?

- Был у меня единственный настоящий друг – Серёжа Щетко. Если бы его  не убили (кстати, убийц-то так и не нашли), мы бы с ним обязательно какое-нибудь хорошее дело придумали. Он ведь исключительно предприимчивым человеком был, генератором идей. А вообще, в тот период какой-то вакуум вокруг меня образовался. Некоторые люди, которых я вёл по жизни, помогал, поддерживал, вытаскивал из неординарных ситуаций, вдруг растворились. Нашлись и такие, кто, встав на крыло, оперившись, обзаведясь бизнесом и депутатским мандатом, выискивали момент, чтобы в прессе лягнуть меня: мол, вот как при Головко было плохо, и как теперь хорошо… Я с этими людьми не встречаюсь, Бог им судья.

- Евгений Александрович, а что вы думаете об объединении города и района, о реформировании наших территорий?

- Идея эта не нова. Впервые о ней всерьёз заговорили в начале 90-х. Помню, уже выстраивались схемы, а нам с Адушевым даже было поручено  всё просчитать, чуть ли не  проекты штатных расписаний проработать.

- И что же помешало осуществлению проекта?

- ГКЧП! И, честно говоря, тогда мы радовались, что всё осталось на своих местах, ведь район в то время был крупнейшей в Подмосковье сельскохозяйственной площадкой, многие, и я в том числе, не видели резона в каком-то там присоединении. Сейчас иная ситуация. Где те хозяйства? Где та земля?.. А грызня какая меж соседями идёт!..

- У вас ностальгия по прошлому, Евгений Александрович...

- Мне есть, что вспомнить, чем гордиться и о чём сожалеть. Но вернуться в прошлое невозможно. Понимаете, когда уходишь из системы, другими глазами на всё начинаешь смотреть. Например, сейчас я бы уже не смог кому-то подчиняться. А схему выборов, навязываемую сегодня избирателям, вообще не принимаю. Уж если выбирать Главу, то только прямым голосованием. Не надо унижать людей.

Это был долгий и очень откровенный разговор о том, как умный, честный и успешный человек, преодолевая обстоятельства, выживал в системе, как не запутался в её коварных лабиринтах и сумел сохранить в себе Человека.

 

 

твиттер Народныго наблюдателяНародный наблюдатель вконтактеНародный наблюдатель страница в одноклассникахНародный наблюдатель страница на фейсбукканал на youtube

Выборы - вся правда о депутатах Серпухова


Баннер
Баннер
Баннер

Моя информационная газета Южное Подмосковье читать

Цитата

Ну как доверить депутатам решение такого важного вопроса? Они же без конца между собой ругаются, никакого позитива, работы никакой – одни склоки. Только прямые выборы!
Зоя Емельяновна и Николай Максимович Бабенковы, микрорайон им. Ногина